Есть в этом что-то почти волшебное. Балерина делает арабеск, и через секунду его уже нет, движение растаяло, осталось только в памяти тех, кто сидел в зале. А скульптор берёт фарфор и останавливает эту секунду навсегда. Балет - самое мимолётное из искусств, и фарфор оказался его неожиданным спасителем.
Главной летописицей русского танца в фарфоре стала Елена Янсон-Манизер. Родилась в 1890-м в Петергофе, училась на скульптора у Матвея Манизера, за которого позже и вышла замуж. Поначалу её знали по другому. В конце 1930-х она сделала больше двадцати фарфоровых барельефов для станции метро «Динамо». А потом, уже в 1950-е, целиком ушла в фарфор и балет.
Балерины приходили позировать
Мне ужасно нравится одна деталь её биографии. Великие балерины приходили к ней в мастерскую. Галина Уланова бывала у неё в гостях, позировала. То есть фарфоровая Уланова - это не фантазия по фотографии, а портрет с натуры, схваченный человеком, который видел поворот головы своими глазами.
В 1953 году Янсон-Манизер вылепила Уланову в концертном номере «Умирающий лебедь» на музыку Сен-Санса, пожалуй, самый знаменитый балетный фарфор советской поры. Хрупкая фигурка, опущенные руки-крылья, и вся недосказанность прощания держится на тонкой ножке. Удивительно, как глина может быть такой невесомой.
Павлова, Данько и поколение раньше
Янсон-Манизер была не первой. Ещё в 1919 году на Государственном фарфоровом заводе скульптор Серафим Судьбинин лепил Анну Павлову в «Жизели». А в 1930-е Наталья Данько, та самая, легенда завода, автор трёхсот с лишним фигурок, сделала Павлову в «Умирающем лебеде». Так что у балетного фарфора длинная родословная, и Уланова в нём как бы подхватывает эстафету у Павловой.
Сегодня балет на фарфоре чаще живёт не в скульптуре, а в росписи. Вот, например, чайный комплект из серии «Балет» с «Лебединым озером». Тот же сюжет, который Янсон-Манизер ловила в пластике, здесь ложится узором на фарфор. А рядом «Жизель», «Щелкунчик», вся афиша разом.
Если танец вам так же дорог, как мне, полистайте серию «Балет» - там собралась почти вся сцена. А я всё думаю про ту мастерскую, где Уланова стояла перед скульптором живая, и про то, что её «Лебедь» теперь не растает никогда.
Пока нет комментариев. Будьте первым!