Если вы хоть раз оставались в Петербурге в середине июня, вы понимаете, о чём я. Часы показывают полночь, а небо над Невой светлое, будто кто-то забыл выключить лампу за облаками. Тени длинные и мягкие, вода отливает перламутром, и весь город будто держат в полусне. Вот это я люблю в белых ночах. Они не про темноту. Они про свет, которому некуда деться.
Фарфоровый завод родился ровно в этом городе и ровно в этом свете. В 1744 году указом Елизаветы Петровны в Петербурге открыли Невскую порцелиновую мануфактуру, а несколько лет спустя Дмитрий Виноградов нашёл русскую формулу твёрдого фарфора. С тех пор завод почти три века живёт на берегу Невы и нет-нет да и переносит родной город прямо на чашки и тарелки.
И вот что забавно. Петербург вообще охотно живёт на фарфоре. Мосты, каналы, дворцовые фасады, петергофские струи, чугунная решётка, за которой прячется Летний сад. Художники завода веками пересказывают город так, как турист пересказывает друзьям поездку, с любимыми деталями и лёгким преувеличением. Белая ночь тут герой отдельный, потому что она задаёт всю палитру - светлую, дымчатую, будто выцветшую на солнце, которое так и не село.
Свет с Балтики
Белая ночь ведь во многом про воду. Залив, каналы, влажный воздух, в котором свет размазан ровным серебром. Серия «Балтийский берег» как раз про эту гамму. Дымчатые сине-серые тона, приглушённое золото, ощущение туманного утра, которое так и не решилось стать днём. Декоративная тарелка из этой серии висит на стене как маленькое окно, за которым стоит тот самый залив. Держишь потом бокал в руке, и кажется, будто зачерпнул немного той же воды.
Фонтаны, которые не спят
А в получасе от города Петергоф, и там своя ночная магия. Летом фонтаны работают допоздна, и в белую ночь струи Большого каскада стоят серебряными столбами на фоне светлого неба. Кофейная чашечка «Фонтан Нимфа и Данаида» на форме «Майская» повторяет мотив петергофской скульптуры, той самой, что льёт воду уже не первый век. Крошечная, всего 165 миллилитров, зато с характером.
Монплезир у самой воды
Есть в Петергофе домик, который Пётр I любил больше дворцов, - Монплезир, что по-французски значит «моё удовольствие». Он стоит на самой кромке залива, и царь смотрел из окон прямо на воду и уходящие корабли. Серия с этим именем несёт его дух - камерная, тёплая, фиолетовая с золотом. Банка с деревянной крышкой отсюда, по-моему, идеальный подарок тому, кто скучает по морю даже в центре города.
Мне нравится, что весь этот петербургский сюжет можно поставить на свой стол и не ждать июня. Белые ночи заканчиваются к началу июля, а фарфор со светлой балтийской гаммой держит их настроение круглый год. Загляните в подборку «Балтийского берега». Там та самая серебристая тишина, ради которой люди едут на Неву в июне.
Пока нет комментариев. Будьте первым!