После 1917 года завод не закрылся, он сменил язык. И это десятилетие, двадцатые, вышло одним из самых ярких во всей истории русского фарфора.
Старые залежи, новые смыслы
В дело пошли дореволюционные белые заготовки. На них теперь писали звёзды, серп и молот, лозунги, портреты. Форма старая, смысл новый, и контраст бьёт наповал.
Художники вместо ремесленников
Расписывать звали настоящих художников, и фарфор на время стал полем большого искусства, почти вровень с живописью. Многие из тех вещей сегодня стоят в музеях по всему миру.
Как это стало явлением
В 1918 году завод национализировали и передали в ведение Наркомпроса, а художественным директором позвали Сергея Чехонина, мастера из круга «Мира искусства». Первые вещи писали прямо по дореволюционному белью с маркой Императорского завода, и так продолжалось примерно до 1919 года. Чехонин рисовал тарелки с революционными лозунгами и сам придумывал для них рубленые шрифты. Рядом работала Наталия Данько, её фарфоровая фигурка «Работница, говорящая речь» ловит саму интонацию тех лет. А супрематисты пошли ещё дальше, отказавшись от узора вовсе. В 1923 году Малевич сделал чайник и получашки странной, почти беспредметной формы, их даже выставили в витрине магазина на Невском. Николай Суетин расписывал посуду ромбами, кругами и цветными плоскостями, будто перенося картину прямо на чашку.
Многое из этого уходило за границу. Советский агитфарфор ненадолго затмил старые европейские мануфактуры и приносил молодой стране валюту, а сегодня те же вещи держат за стеклом крупнейшие музеи мира.
Эту революционную тему завод обыгрывает и сейчас, смотрите коллекцию «Агитационный фарфор».
Пока нет комментариев. Будьте первым!