Сколько лет фарфор пролежит на морском дне и выйдет как новый? Ответ дал голландский корабль «Гелдермалсен». Он затонул в Южно-Китайском море в январе 1752 года, и больше двух веков груз ждал под водой. В 1985-м охотник за сокровищами Майкл Хэтчер поднял со дна около ста тысяч предметов китайского бело-синего фарфора и сто двадцать пять золотых слитков. Соль, ил, столетия, а роспись как вчера из печи.
Дальше история сделала поворот, которого никто не ждал. Весной 1986-го «Кристис» выставил находку на торги в Амстердаме. Съехались двадцать тысяч человек, чашки уходили пачками, итог - пятнадцать с лишним миллионов долларов, вдвое выше оценки. Покупателям было почти всё равно, из какой мастерской посуда. Их манило другое, клеймо моря на белом фарфоре.
«Гелдермалсен» был не единственным таким. В феврале 1822-го в том же Южно-Китайском море пошёл ко дну огромный джонк «Тек Синг». С ним погибло около полутора тысяч человек, и за это его прозвали «Титаником Востока». В трюмах лежало примерно триста пятьдесят тысяч предметов, самый большой подводный склад китайского фарфора из всех найденных. Почти всё бело-синее, простые миски и чайные чашки из печей Дэхуа. Хэтчер нашёл и этот корабль, уже в 1999-м.
Почему со дна поднимают именно бело-синее? Тут всё держится на одном металле. Синий узор давал кобальт - краска, которой не страшны ни высокий обжиг, ни время, ни солёная вода. Красная или золотая роспись сгорела бы или стёрлась, а кобальт под глазурью держится намертво. Потому море и возвращает синеву, а не позолоту.
Европа влюбилась в это бело-синее ещё до всяких кладов. В 1739 году мейсенский мастер Иоганн Грегор Хёрольд срисовал узор с китайской чашки эпохи Канси и выпустил «луковичный» рисунок. Смешная деталь, никаких луковиц там нет. Немецкие живописцы приняли за лук китайские персики, гранаты да дыню, которых в Саксонии толком не видели. Так ошибка стала самым знаменитым синим узором Европы, и живёт он уже третье столетие.
Антикварных чашек с «Тек Синга» у нас, понятно, нет. Зато есть прямые наследники той самой синевы. Вот блюдо THUN с луковичным узором, тот же мейсенский рисунок, что когда-то срисовали с китайцев, только сделанный сегодня и годный на стол, а не в музейную витрину.
Наш кобальт - отдельная гордость. Сахарница «Кобальт» от Stoppard Home взяла всё от того же синего металла, густой цвет под глазурью, который не выцветет ни через год, ни через тридцать. А Императорский завод в Петербурге давно ведёт свою синюю линию, взять хоть синюю коллекцию «Да и нет» или чашку «Modes de Paris» с холодной парижской синью по белому.
А если хочется бело-синего с цветами, ближе всего чешский «Бернадотт». Синий глаз по кромке, лёгкая роспись, та же старая идея, синее по белому, что двести лет назад грузили в трюмы джонок.
Вот так и бывает. Корабль тонет, люди уходят, дерево сгнивает, а тонкая чашка лежит на дне полтора века и выходит целой. Кобальт переживает и шторм, и моду, и самого мастера. Синее по белому просто отказывается стареть.
Пока нет комментариев. Будьте первым!