Венеция, 1004 год. На свадебном пиру у дочери дожа гостья достаёт из футляра тонкий золотой предмет с двумя зубцами и аккуратно подцепляет им еду. Зал замирает. А духовенство выносит приговор. Это «дьявольский инструмент», еду человеку дал Бог, и брать её положено руками, как всем добрым христианам. Гостью звали Мария Аргиропулина, она была византийской принцессой, племянница византийского императора Василия II, и вышла замуж за Джованни Орсеоло, сына дожа Пьетро II Орсеоло.
На Востоке вилкой к тому времени никого было не удивить. В Византии и на Ближнем Востоке двузубые приборы знали давно. А вот Западная Европа ела руками и ножом, благородно, по-божески. Этикет был обратный нашему. Чистые пальцы и хороший нож считались признаком воспитания, а тянуться к еде железной рогатиной - дикостью и щегольством. Так что когда Мария привезла свою привычку в Венецию, реакция была не любопытством, а возмущением.
«Божья кара за гордыню»
История получила мрачное продолжение. Через пару лет Мария вместе с мужем и сыном умерла от чумы, прокатившейся по городу. И уже после её смерти богослов Пётр Дамиани (его потом причислили к лику святых) поминал принцессе и духи, и купания в росе, и ту самую вилку. Всё это шло примером непомерной роскоши и тщеславия, за которое настигла кара. То есть вилку всерьёз записали в грехи. По тогдашней логике выходило складно. Возгордилась золотой рогатиной, вот Бог и прибрал. Этот рассказ потом пересказывали веками, и вилка надолго осталась с репутацией прибора подозрительного, чуть ли не еретического.
Прижилась она медленно и через Италию. Раньше других её распробовали именно итальянцы, ведь сказались давние торговые и родственные связи с Византией, и к XI веку вилка на Апеннинах встречалась чаще, чем где-либо в Европе. К XVI веку она стала привычной на столах итальянской знати. Её находили среди серебра флорентийцев, рядом с муранским стеклом и фаянсом из Фаенцы. Поначалу вилка была даже не столовой, а служила, чтобы достать из общего блюда кусок и не запачкать руки. Личным прибором каждого она стала позже.
Дальше - Франция. Считается, что моду на итальянские застольные тонкости занесла ко двору Екатерина Медичи, выписавшая из Флоренции и поваров, и привычки. Историки, правда, уточняют, что французская знать распробовала итальянский стол ещё раньше, в военных походах конца XV века, при Карле VIII. Так что Екатерина не вводила вилку с нуля, а закрепляла уже знакомую диковину. Англия упиралась дольше всех. Там ещё в начале XVII века вилку считали жеманной итальянской придурью. Но к XVIII столетию она окончательно стала нормой по всей Европе, и без вилки накрытый стол уже не мыслили.
Победа рогатины
А дальше случилось то, чего в 1004 году никто не предсказал бы. Вилка вошла в дом и размножилась. Стоило признать её приличной, как за одну работу взялись сразу несколько. Столовая, десертная, для рыбы, для закусок, для раскладки общего блюда. У той венецианской гостьи был один золотой прибор на все случаи, а сегодня в парадном наборе Павловского завода «Рапсодия» лежат 18 предметов на шесть персон, и это ещё скромный вариант. Покрытие золотом 24 карата, 11 376 ₽. Та самая «непомерная роскошь», за которую поминали Марию, продаётся теперь в коробке.
Кому мало восемнадцати, есть версия на 24 предмета за 8 878 ₽. Разница не в персонах, их всё те же шесть, а в наборе ролей. Добавляются приборы, которые сто лет назад сочли бы избыточными, а сейчас их просто ждут в ящике.
Если парадность не нужна, а нужен рабочий комплект на всю семью, посмотрите на Rondell Bridget. Те же 24 предмета на шесть персон, нержавеющая сталь, 5 282 ₽. Ровно тот набор, который достают не по праздникам, а каждый вечер.
Добрать поштучно
Наборы хороши, пока комплект цел. Потом кто-то теряет нож, и симметрия рушится. Тут выручает Нытвинский завод с его «Мондиалом», где приборы продаются по одному. Нож столовый обойдётся в 144 ₽, а нож для холодных закусок в 141 ₽. Форма строгая, без декора, и она честно закрывает дыру в ящике, не вынуждая покупать второй набор целиком.
Отдельная история - приборы под конкретное блюдо. Нож для холодных закусок с широким лезвием, вилка для раскладки рыбы с плоскими зубцами, которыми снимают филе с костей и не ломают его. Вот в них и живёт прямой потомок той венецианской двузубой рогатины, только теперь никто не зовёт её дьявольской.
Считайте сами. Пять веков вилку называли грехом, гордыней и итальянской придурью, а теперь она лежит в каждом ящике кухонного стола, да ещё и в трёх вариантах на разные блюда. Все наши комплекты и отдельные приборы собраны в разделе столовых приборов. Вот так и бывает. Сначала анафема, потом набор на шесть персон.
Пока нет комментариев. Будьте первым!