Возьмите тонкую фарфоровую пластинку и поднесите её к лампе. На белой поверхности проступит замок, женский профиль или горный пейзаж с речкой. Уберите свет - и картинка исчезнет, останется гладкая молочная плашка без единой линии. Это литофания, тихий фокус, который придумали почти двести лет назад.
Патент на неё получил в Париже француз, барон Поль де Буржуэн, 6 декабря 1827 года. Первые пластинки лепили на мануфактуре его приятеля барона дю Трамбле в местечке Рюбель. И вот вам первый поворот. Буржуэн служил дипломатом и считал неприличным светить фамилией в торговле, поэтому изделия клеймили скромными буквами «AdT», по имени компаньона. Автор попросту спрятался за инициалы товарища.
Как из толщины стенки получается картинка
Секрет весь в толщине черепка. Мастер режет модель из воска на стекле, где-то слой потолще, где-то совсем тонкий. Там, где фарфор толще, свет проходит хуже и получается тень. Где тоньше - там светлее. На глаз, при обычном отражённом свете, всё выглядит однотонным и почти незаметным. Стоит поставить пластинку на просвет, и полутона собираются в готовое изображение с настоящей глубиной. По сути это скульптура, которую видно только сквозь неё.
Идея, впрочем, была не такой уж новой. Ещё в XV веке китайские мастера владели техникой «аньхуа», тайного декора. Рисунок процарапывали по сырому черепку под глазурь, и проявлялся он, только если поднести чашку к окну. Европа переоткрыла этот трюк спустя четыре столетия и поставила его на поток.
А поток был мощный. Больше всех выпускала берлинская Королевская мануфактура KPM, из-за чего в английском литофании до сих пор зовут «берлинскими прозрачностями». Мейсен подключился в 1829 году и к середине века отштамповал их десятками тысяч. Всего по разным странам таких пластинок наделали сотни тысяч. Их вставляли в абажуры, ночники, ширмы для свечей и подставки под чайник, где картинка оживала от тёплого огонька.
Мода схлынула, а вещи остались. В американском Толидо хранится коллекция Лорела Блэра, больше двух тысяч трёхсот пластинок, самое крупное такое собрание в мире. И сейчас литофания снова в ходу, только режет её не рука с воском, а 3D-принтер, который печатает домашние фото на просвет из пластика. Физика ровно та же, что и в 1827-м.
Наш отклик, фарфор, который светится
Литофаний у нас в продаже нет, врать не буду. Зато есть их близкая родня по физике, тонкостенный костяной фарфор ИФЗ. Стенка у такой чашки тонкая, и на просвет она мягко светится тёплым молочным цветом, тот самый эффект прохождения луча сквозь черепок. Вот, скажем, чашка «Настроение. Ethno» на 165 миллилитров, где графика особенно хороша именно на свету. Или спортивный сюжет «Художественная гимнастика. Мяч» на 180 миллилитров, лёгкий и звонкий. А блюдце «Войско Дадона» по мотивам пушкинской сказки и вовсе просится к окну. Вся линейка тонкостенных чашек живёт в каталоге.
Возьмите такую чашку, налейте чай и поднимите к свету. Фарфор откликнется мягким сиянием, и вы на секунду поймёте старых берлинских мастеров, что двести лет назад научились прятать картинки в белой глине. Вот так и бывает, самый честный трюк с фарфором держится не на краске, а на свете.
Пока нет комментариев. Будьте первым!