Однажды я застряла у витрины в Русском музее минут на двадцать. Тарелка как тарелка, белый круг, а по нему будто кто-то опрокинул ведро с солнцем. Пляшут красные, синие, золотые пятна, и в центре баба в платке несёт что-то праздничное. Это была работа Александры Щекотихиной-Потоцкой. И вот с тех пор я к ней неравнодушна.
Родилась она в 1892 году в Александровске, под нынешним Запорожьем. Училась в Петербурге, в школе Общества поощрения художеств, и учителя у неё были такие, что дух захватывает. Иван Билибин, Николай Рерих, Ян Ционглинский. Потом - Париж, академия Рансона. Девочка из провинции впитывала всё разом, и русскую сказку от Билибина, и цвет от французов. А цвет она любила до дерзости.
Тарелки для новой страны
В 1918 году Щекотихина пришла на Государственный фарфоровый завод в Петрограде. Время было голодное и страшное, а на заводе расписывали агитационный фарфор, лозунги, серпы, красноармейцев, новый алфавит счастья. Её революционные вещи созданы в основном в 1920-1921 годах. Их немного, но именно они вошли в историю советского агитфарфора как что-то отдельное, ни на кого не похожее.
Почему? Да потому что другие выводили строгие шрифты, а у неё революция выходила народной, лубочной, почти ярмарочной. Красный флаг у неё соседствовал с цветами и птицами, будто и не было никакой смуты, а была Масленица. Рядом, в той же скульптурной мастерской, лепила свои знаменитые фигурки Наталья Данько - но это уже другая история, к ней я ещё вернусь.
Билибин, Египет и возвращение
В феврале 1923 года она вышла замуж за Ивана Билибина, того самого, чьи разворотные иллюстрации к русским сказкам мы все знаем с детства. Пара уехала за границу, в Абиссинию, Палестину, Сирию, Египет, а с 1925-го во Францию. Представьте, петербургская художница пишет каирское солнце и пески. Восток просочился в её палитру и остался там навсегда.
А в 1936-м они вернулись. В Ленинград, на тот же завод. Билибин в том году делал эскизы к «Сказке о царе Салтане», и костюмы царевны Лебеди, Гвидона и царицы Милитрисы рисовала как раз Щекотихина. Муж и жена, одна сказка на двоих. А в 1942-м Билибина не стало, он умер в блокадном Ленинграде, отказавшись уезжать. Она пережила его на четверть века и работала до конца своих дней. Умерла в 1967-м.
Я смотрю на современный завод и вижу, что её привычка не бояться цвета жива до сих пор. Возьмите вот эту сахарницу «Народные узоры». Тёплая, плотная роспись, без всякой робости. Не Щекотихина, конечно, но та самая школа, когда белый фарфор не оставляют пустым из вежливости, а заливают красками по самый край. Если хочется такого настроения, полистайте роспись в народном духе - там это чувствуется.
Она ведь была права. Тарелка тоже может кричать.
Пока нет комментариев. Будьте первым!