Краску для этого фарфора варили дороже, чем стоила сама чашка. Речь про «небесно-голубой», bleu céleste, который Севрская мануфактура вывела в 1753 году. Пигмент капризный, брака много, и каждый удачный оттенок ценился едва ли не как самоцвет. Людовик XV, едва увидев новый синий, заказал себе целый сервиз этого цвета. Вот с таких причуд и начинается история французского королевского фарфора.
Севр вырос из мастерской в Венсене, а в 1756 году переехал поближе к замку мадам де Помпадур. Фаворитка короля опекала мануфактуру, тянула туда лучших художников, и в 1757-м её именем назвали розовый фон, ту самую rose Pompadour, розовую пудру по белому фарфору. Синий короля, розовый фаворитки, золочёные каёмки. Посуда стала способом говорить о власти, не произнося ни слова.
А потом пришла Мария-Антуанетта и выбрала полевой цветок. Василёк. Королева любила его за то, что он был цвета её глаз, и собирала букеты в игрушечном хуторе у Малого Трианона. В январе 1782 года ей привезли сервиз «À Perles et Barbeaux», «жемчуга и васильки». Синие цветки между двумя рядами жемчужин, тонкие золотые нити по краю. Самый скромный луговой цветок сделался придворным узором, и это, пожалуй, самое обаятельное, что случилось с Севром.
Дальше история с поворотом. В 1787 году для молочной фермы в Рамбуйе Севр изготовил странную чашку в форме женской груди, «jatte-téton». Молву вы наверняка слышали, будто её отлили с груди самой Марии-Антуанетты. Так вот, это выдумка. Форму скопировали с античного греческого сосуда «мастос», что тоже значит «грудь», а подставку с козьими головами - с римских жертвенников. Красивая легенда живёт двести с лишним лет, а под ней всего лишь урок античности. Вот так и рождаются дворцовые сплетни.
Наш отклик, без Версаля, но по духу
Севрского фарфора у нас, само собой, нет, это музейная редкость. Зато жива сама идея королевской мануфактуры. Наш Императорский фарфоровый завод в Петербурге основан в 1744 году при Елизавете Петровне, ровно как ответ России на Мейсен и тот же Севр. Обе истории про одно и то же, про монарха, которому мало было золота и хотелось ещё и своего фарфора. И палитра, ради которой сходили с ума в Версале, у нашего завода давно своя.
Хотите тот самый небесно-голубой с золотом? Присмотритесь к «Азур золотой», лазоревое поле и золочёный борт, прямая рифма к bleu céleste. Любите историю про василёк? У ИФЗ есть чашка «Василек» из серии «Цветы и ягоды», тот же неприметный синий цветок, что выбрала себе королева. А розовую тему держит «Modes de Paris», нежная пудра с парижским мотивом, почти привет от мадам де Помпадур.
И кобальтовая сетка, конечно. Синий по белому, золотые узелки - это уже наша, петербургская классика, но родословная у неё та же самая, версальская. Короли заказывали синий дороже золота, а сегодня он спокойно стоит на домашней полке. Вот так и бывает.
Пока нет комментариев. Будьте первым!