На полке у меня сидит чёрный котёнок и смотрит через плечо, будто я застала его за чем-то не вполне приличным. Белые лапки, розовый носик, одно ухо чуть отвёрнуто. Стоит он так уже лет десять, а обаяния в нём столько, что каждый гость первым делом тянется именно к нему. Вот это я в фарфоровой анималистике и люблю, когда кусок обожжённого фарфора вдруг оказывается живее многих.
История у жанра петербургская. Императорский завод открылся в 1744 году, когда Дмитрий Виноградов вывел свою формулу русского фарфора, и первые полтора века тут занимались сервизами да вазами для дворца. Мода на фарфоровых зверей пришла позже, на рубеже XIX и XX веков. Датчане из Копенгагена и немцы из Мейсена привезли на Всемирную выставку 1900 года в Париже своих птиц и собак, публика ахнула, и русские мастера захотели так же.
Человек, который лепил волков
По-настоящему зверинец на заводе завёл один человек, Борис Яковлевич Воробьёв. Родился он в 1911-м в Томске, а в 1936 году перебрался в Ленинград, на скульптурный факультет Академии художеств, и тогда же начал работать на фарфоровом заводе, который в советские годы носил имя Ломоносова. Дипломную работу в 1946-м он вырезал из дерева, и это была «Волчица в капкане». Тема дерзкая, до него на защиту приносили человеческие фигуры, а он принёс зверя в беде. От критиков отбивался долго, но своё отстоял.
Дальше начинается самое интересное. Модели Воробьёва завод тиражировал десятилетиями, многие выпускаются и сейчас. По сути он придумал ту заводскую интонацию, по которой мы и узнаём ленинградского фарфорового зверя, спокойного, точного в повадке, без сюсюканья. В 1972 году Воробьёв с завода ушёл, устав от массового тиража, и вернулся к любимому дереву. А звери остались.
Красками эту анималистику одевал художник Иван Иванович Ризнич. Он предпочитал показывать животное таким, каким его встречаешь в природе, с настоящей мастью и повадкой. Секрет мягких, будто припылённых тонов - в подглазурной росписи. Краску кладут на черепок до глазури, потом покрывают прозрачным слоем и обжигают, и цвет оказывается запечатан внутри. Оттого он такой глубокий и никогда не сотрётся. Приглядитесь к моему котёнку, чёрное у него не плоское, а с дымком.
Кого можно принести домой
Собаки у ленинградских анималистов брали характером. Ушастый щенок по кличке Дружок разлёгся и глядит вверх с той доверчивой глупостью, за которую щенкам всё и прощают. А шотландский терьер сложился в важный кирпичик и всем видом сообщает, что дел у него по горло и беспокоить его не стоит.
Птицы выходили особенно нежными. Малиновка размером с грецкий орех сидит нахохлившись, рыжая грудка горит, и вся она как тёплый комок на белой подставке. Рядом горихвостка с голубым пятнышком на крыле вытянула хвост, будто вот-вот вспорхнёт со стола. Держишь такую на ладони и понимаешь, что скульптор явно сидел где-то в парке с блокнотом и подсматривал.
Весь этот маленький зверинец до сих пор живёт и на заводе, и на наших полках, в разделе фарфоровой анималистики. Я давно заметила простую вещь. Сервиз достаёшь по праздникам, а фарфоровый зверёк радует каждый день, стоит себе на подоконнике и потихонечку поднимает настроение. Мой чёрный котёнок, во всяком случае, справляется с этим отлично.
Пока нет комментариев. Будьте первым!