Представьте дворец, где фарфором заставлены не столы, а стены - снизу доверху, тысячами ваз и тарелок. Не музей. Так жил саксонский курфюрст Август Сильный. Свою манию он сам называл «фарфоровой болезнью», maladie de porcelaine, и она перекроила карту европейского фарфора.
Болезнь была буквальной по описанию самого Августа. Он называл своё пристрастие неизлечимым недугом. Скупал восточный фарфор тоннами. К 1721 году его собрание по описи перевалило за двадцать тысяч предметов из Китая, Японии и с молодой саксонской мануфактуры. Сегодня дрезденская коллекция - одна из крупнейших в мире.
Комнаты, увешанные посудой
Тут история делает крутой поворот. Секрет фарфора Августу добыл узник. Молодого алхимика Иоганна Фридриха Бёттгера правитель посадил под замок, требуя превратить металл в золото и пополнить вечно пустую казну. Золота Бёттгер не сделал, зато вместе с учёным Чирнгаузом разгадал состав твёрдого фарфора, того самого «белого золота», а в 1710-м Август основал королевскую мануфактуру. Под Дрезденом, в Альбрехтсбурге, заработал Мейсен, первая в Европе фарфоровая фабрика.
Одними покупками и фабрикой Август не ограничился. Он строил фарфоровые кабинеты (Porzellanzimmer), целые комнаты, где стены, полки и карнизы сверху донизу заставлены вазами и тарелками. Вершиной мечты был Японский дворец в Дрездене, который Август хотел превратить в дворец из чистого фарфора. Достроить его при жизни он не успел.
Мода оказалась заразной - настоящая эпидемия «фарфоровой болезни». Фарфоровые кабинеты прокатились по дворам Европы. Блистательный фарфоровый зал был, например, в берлинском дворце Шарлоттенбург, у прусских королей. Логика простая и почти спортивная. Чем больше фарфора на стенах, тем богаче и сильнее выглядит государь. Посуда из обеденного предмета превратилась в чистый символ власти, и монархи мерились коллекциями, как позже будут мериться флотами.
Заканчивается всё, впрочем, мирно. Сегодня, чтобы устроить дома свою маленькую «фарфоровую комнату», не нужен дворцовый размах и казну разорять не придётся, хватит пары нарядных фарфоровых ваз на полке да хорошего света над ними.
Болезнь, от которой не лечатся. Проходит три века, а мы всё так же замираем у витрины с красивым фарфором.
Пока нет комментариев. Будьте первым!