Знаете, сколько стоил синий? В мастерских Цзиндэчжэня кобальт ценили примерно вдвое дороже золота. За щепотку серо-бурого порошка, который после обжига вспыхивал глубокой синью, отдавали столько, сколько за слиток того же веса. И весь мир потом сходил с ума именно по этому цвету.
Почему синий, а не красный или зелёный? Тут вся соль в огне. Фарфор спекается при 1300-1400 градусах, и почти любая краска на такой жаре выгорает, тускнеет, уходит в грязь. А кобальт держится. Он выходит из печи живым и ярким, будто ему всё нипочём. Гончары выбрали синий не за то, что он краше прочих, а потому, что другие цвета просто не доживали до конца обжига.
Как китайская синь поехала по свету
Расписывать белый фарфор кобальтом китайцы начали ещё в XIV веке, при династии Юань. Сам пигмент везли из Персии, и звался он у мастеров «мусульманской синью». Дальше случилось то, что случается со всякой хорошей вещью. Её захотели все. Голландская Ост-Индская компания только с 1602 по 1682 год вывезла в Европу около трёх миллионов предметов. Три миллиона тарелок, чашек и ваз, и каждая - синим по белому.
В Европе синяя тарелка быстро стала знаком достатка. Её ставили не на стол, а на полку, чтобы видели гости, и рисовали на парадных натюрмортах рядом с серебром и лимонами. Голландские бюргеры собирали китайский фарфор так же азартно, как позже собирали марки, целыми горками у камина.
А потом в Китае рухнула династия Мин, поставки оборвались, и Европа осталась без любимой посуды. Голландцы в городе Делфт не растерялись и принялись подделывать китайскую роспись сами. Так родился делфтский изразец - та же синь, те же кораблики и птицы, только рука уже европейская. Эту голландскую традицию мы держим в наших изразцах Stoppard, и «Птицелов» с «Цаплей» расписаны ровно в том духе.
Синее добралось и до нас
В России своя синяя история. Под Москвой, в Гжели, фарфор пошёл с 1802 года, а роспись кобальтом по белому сделала эти места «родиной русского фарфора». Мазок гжельского мастера всякий узнает с одного взгляда, и наше блюдо «Курочка» - прямой наследник той школы.
А в 1944 году художница Анна Яцкевич расчертила по фарфору тонкую синюю сетку с золотыми узелками. Так появилась «Кобальтовая сетка» Императорского завода. Рисунок она подсмотрела не в блокадных окнах, как любят рассказывать, а в «Собственном сервизе» Елизаветы Петровны 1750-х годов. Сегодня та же сетка легла и на хрусталь, и на гранёных стаканах для воды смотрится неожиданно свежо.
Вышло так, что цвет, который однажды выбрали за одну лишь стойкость к огню, пережил и династии, и империи, и моду. Персидский порошок, китайская кисть, голландская подделка, русская сетка - всё это один и тот же синий, который просто не желает выгорать. Вот так и бывает.
Пока нет комментариев. Будьте первым!